Он не стал спорить. Силы, казалось, покинули его, и, когда он шагнул вслед за ней, пары выпитого виски точно снова поднялись, одурманивая его. Туман наваливался на них, толкая рукою ветра; они перешли через дорогу и зашагали по гулкому мощеному тротуару. Дождь непрерывно струился с ветвей, и мимо медленно проехала машина, невидимая в тумане, когда они свернули в проулок.

Он заметил название высоко на стене углового дома, на старинной бело-голубой эмалированной табличке — «Эгбастон Гаденс»; впереди от тумана исходило странное оранжевое свечение. В полутьме неясно виднелся домик ночного сторожа; рядом с ним, в металлической жаровне пылали угли. Брейди мельком заметил смутный силуэт человека, сидевшего в сторожке; лицо его было едва освещено пламенем жаровни.

— Осторожно! — окликнула девушка. — Где-то поблизости должно быть ограждение. Тут чинят газовые трубы.

Брейди шел вплотную за девушкой, пока та огибала металлические поручни, а затем поднималась по маленькой лесенке к двери и шарила в сумочке в поисках ключа. Дом был последним на улице; сразу за ним тянулось кладбище, и в полумраке смутно вырисовывалась высокая колокольня церкви.

Все казалось непрочным, призрачным, будто готовым в любую минуту сорваться и исчезнуть в тумане, и Брейди поспешно прошел за девушкой в парадное, дожидаясь, пока она включит свет.

У стены, у подножия лестницы стоял старый викторианский гардероб, и в его зеркале Брейди увидел, как за спиной у него приоткрылась дверь, и мельком заметил лицо, старое и морщинистое; по обеим сторонам его свисали длинные, словно сосульки, серьги. Он хотел было повернуться, но дверь тут же бесшумно закрылась.

— Кто ваша соседка? — спросил Брейди.

Девушка нахмурилась.

— Соседка? Квартира внизу пустует, так что вы можете не бояться побеспокоить кого-нибудь. Я живу выше, на втором этаже.