— А как вы узнали, что здесь что-то произошло? — спросил Брейди.

Мэллори пожал плечами.

— Сторож услыхал ее крик, потом в окно швырнули подсвечник. Он постучал в дверь к соседям и попросил их позвонить нам по телефону. Он ни на минуту не отводил глаз от двери. Никто не выходил.

— Там, наверное, есть черный ход.

Мэллори покачал головой.

— Там сзади двор и запущенный сад с шестифутовой оградой из металлических прутьев, которая отделяет его от кладбища.

— Тем не менее, это не исключено, — сказал Брейди. — А как насчет старушки внизу? Может быть она что-то видела?

— В квартире внизу уже два месяца никто не живет.

Мэллори покачал головой и вздохнул.

— Это не пройдет, Брейди. Вы ведь сказали, что впервые увидели человека на набережной, прежде чем эта девица Дюкло заговорила с вами. В таком случае, все это вообще не имеет смысла.

— Ну не мог я убить ее! — сказал Брейди. — Только сумасшедший мог вот так забить женщину до смерти.

— Или кто-нибудь, пьяный настолько, что он и сам не сознавал, что делает, — сказал Мэллори тихо.

Брейди сидел, беспомощно глядя на Мэллори. Весь мир, казалось, обрушился на него, и он ничего не мог с этим поделать — абсолютно ничего.

Дверь открылась, и вошел молодой констебль; он протянул Мэллори листок бумаги.

Дверь за ним затворилась, и Мэллори быстро пробежал глазами листок. Немного погодя он сказал:

— Похоже на то, что вы весьма горячий и несдержанный человек, когда на вас накатывает, Брейди.

Брейди нахмурился.

— Что вы там еще откопали?

— Мы просто провели небольшую проверку, чтобы узнать, нет ли там чего-нибудь на вас. Вы приехали из Кувейта три дня назад и, похоже, провели эти дни, пытаясь упиться по смерти.