Он встал, и комната внезапно поплыла в бесконечность, а столик словно бы оказался по ту сторону перевернутого бинокля. Брейди сделал один неуверенный шаг вперед; бокал выпал из его онемевших пальцев.
Он лежал на спине, и девушка склонилась над ним. Она казалась совершенно спокойной, невозмутимой; дверь у нее за спиной отворилась, потом снова закрылась.
Лицо мужчины, появившегося с ней рядом, было узкое, с глубоко посаженными, пронзительными глазами — лицо из ожившего ночного кошмара, которое Брейди в последний раз видел всплывающим над собою из тумана на набережной.
Он широко раскрыл рот в беззвучном крике, желая предупредить ее, но комната неожиданно закружилась в водовороте цветных огней, затягивая его вниз, в темноту.
ГЛАВА ВТОРАЯ
Боль, обжигая и накатывая волнами, вынесла его на поверхность из мрака; кто-то равномерно хлестал его по щекам. Рядом слышались какие-то голоса — неясный, бессмысленный гул; затем повернули кран.
Голову его с силой пригнула чья-то мощная рука, и он задохнулся, когда ледяная вода хлынула ему в ноздри. Давление ослабили, и ему удалось глотнуть воздуха, но лишь на минуту. Его голову непрестанно толкали вниз. Когда его снова вытянули, заставив распрямиться, в ушах у него шумело, и он едва мог дышать, но пелена, застилавшая его взгляд, рассеялась.
Он был в маленькой, отделанной белым кафелем ванной, и его отражение смотрело на него из большого, по пояс зеркала. Лицо его казалось изможденным, измученным, глаза ввалились, на щеке виднелись борозды от ногтей.
Рубашка была вся в крови; он оперся о раковину, чтоб не упасть, и разглядывал себя в замешательстве. Рядом стоял плотный мужчина в потертом плаще и мягкой фетровой шляпе; его глаза на грубоватом лице смотрели на Брейди сурово и неприязненно.
— Как себя чувствуете? — резко спросил он.